ИЗ ПОСЛЕДНИХ СИЛ

 

1. Из последних сил

Я сплету тебе венок
из самых откровенных слов.
Человек без веры в чудо одинок,
но нам с тобою повезло.

 

Я для тебя создам чертог
из самых трепетных мечтаний,
оставив сердце счастью под залог
и сохранив нас втайне...

Только попроси...
Я поцелуями усею плечи,
повторяя, как поэму, их изгиб.
Поверь же... Время ран не лечит...
Время подсыпает яд тоски.

Не бойся показаться слабой.
Не бойся ожидающих тебя утрат.
Боль тянет к душам лапы
и вырывает из нутра.

Я из последних сил
проговорю, хрипя во мраке:
"Я тебя не брошу, без тебя сгорая.
Позабыв о суеверном страхе,
я отнесу тебя от края".


2. Звёздам

Звёзды!
Я хочу к вам...
Здесь мне не видать покоя.
Неизвестным, подлинным словам
верю слишком глубоко я.

Не нужна мне огрубевшая душа.
Мне измождённое не нужно тело.
Я огненное сердце долго остужал
и, в конце концов, его разделал.

От раздумий в голове гудит,
но не ответил я ни на один вопрос
и обречён шагать, не ведая пути,
по обломкам хрупких грёз.

Израненный в толпе людской,
я ослабел, но, обескровленный, иду.
Меня измучил, вызванный тоской,
созвучий неизведанный недуг...

О! Звёзды...
Леденит ваш свет,
но я от вас не требую тепла,
ведь лирика - предсмертный бред
под музыку скрипучих плах.


3. Забытое дитя

Я - забытое дитя. Я - падший ангел.
Сердце - запылившийся в углу алмаз,
кропотливой не поддавшийся огранке
под резцом корыстных, алчных ласк.

Вместо мыслей в исправленьях лист.
Я испытываю к людям только жалость.
Обезумев, многие от света отреклись.
Вот и мне недолго гнить осталось.


4. Неземное создание

Ты оказалась неземным твореньем,
не подчинившимся заученным словам.
Любовь к тебе - в любом катрене.
О нежной боли - каждая глава.

Твой взор - забвенье мудрого вина.
Уста твои - глоток спасения в пустыне.
Без тебя в груди настанет тишина,
как будто в роднике воды нет.

Чистый и прохладный голос твой
мне напомнил о прекрасном на земле,
погребённой под багровою листвой
в необъятной и беззвёздной мгле.

Я был из необтёсанных пород
вырублен необъяснимыми словами,
однако ты во мне среди разгула и забот
не узрела жгучее, как правда, пламя.

Жаждущим любви я о тебе пел
и пою, не пощадив обугленную душу.
Я прогораю. Устилается за мною пепел,
но мольбы о милосердии не слушай.


5. Молочный человечек

Молочный человечек,
мой лучший друг,
ты всегда выходишь,
когда наступит вечер
тайн и древних суеверий,
и возвращаешься
в укромную обитель
только поутру.

Ты виден из окна,
но, когда блестящий плод
срываешь с неба,
не заходишь к нам -
бессонным душам -
и бросаешься, забыв тепло,
в промозглый мрак
навстречу снам.

Меня томит вопрос:
полночный человечек,
ты из вечного Китая
или, может, из пустыни?
Твой ответ,
наверно, будет прост:
"Я не помню,
дом за домом покидая..."

Невзначай услышав
серебристый,
словно звон речушек,
и далёкий, как созвездья, голос,
я лишь знаю,
что шатаешься по крышам,
позабыв о чуши,
и, наверно, холост.

Уплетая сочную луну,
как яблочный пирог,
ты в тишину от нас сбежал
и на жаркое мгновенье
к бесконечности прильнул,
но почему-то,
млечный человечек,
тебя жаль.


6. На змеином наречье

Я обожаю одиночество рассветов
и влюблён в бесплодное сияние луны...
На образ счастья положив однажды вето,
почти я догорел и стал совсем уныл.

Забылась лирика, как привкус молока.
В тихом детстве просыпаясь на заре с ней,
неокрепшие надежды на неё я возлагал,
но сплетничать о страсти интересней...

Все шипят: "О чём он там бормочет?
Прокажённый! Он опять, наверно, перепил...
Нам не по пути. Он - сын порочной ночи.
С ним опасно. Не спускать его с цепи.

Его пристанище - притоны и таверны.
Он - шут, напяливший картонную корону.
У него характер, как гнилая рана, скверный.
Его больное сердце радости не тронут".

Избегать стараясь с чернью встречи,
я не желаю понимать, о чём такие говорят
на змеином, безобразном, злом наречье,
отравляющем рассудок, словно яд.

О чём такие помышляют, знать я не хочу,
убогих мыслей ощущая присыхающий навоз.
Мне жалко обитателей намоленных лачуг
и жалко променявших грёзы на «авось».

Они крадут надежды, как кристаллы...
Они не осозна́ют никогда, им невдомёк,
зачем я странствую - угрюмый и усталый, -
огранкой занимаясь неприглядных строк.

Забывая огрубевшие, засаленные лица,
начать бы жизнь хотел я с чистого листа
или хотя бы золотом лучей опохмелиться,
если б хладнокровным ко всему не стал.

Тлеет дух в груди, как трупы в склепе.
Я рабами в келью прозябанья замурован,
но, каждый день свершая тишине молебен
среди мычащих, словно сытая корова,

слезами истекает бесполезная душа -
незаметными, как звёзды - днём, слезами.
В земной юдоли проходимец я... чужак,
хранящий в сердце неземное пламя.


7. Безымянное

Сердце превращается в обрубок.
Разве пригодится для других такое...
Я кажусь среди отверженных и грубых
неприветливым ко всем изгоем.

Презрев когда-то мудрость и покой,
я слишком долго истину искал в вине.
Теперь я избегаю суматохи городской.
Теперь мой голос утопает в тишине.

Дряблых черт уже не оживит улыбка.
Я уже едва ворочаю разбитыми губами.
По земле ступая, как по глади зыбкой,
я одной ногой - в могильной яме.

Из меня потоки злачные чернил
струятся, опорочив чистый небосклон.
Я всё разумное беспечно осквернил
в дни запоев и безумных склок.

Погубив себя запретным зельем,
я душу беспощадными речами измарал.
Меня изгнали отовсюду и презрели
из-за ядовитого, зловещего пера.


8. Неуловимая тень

Она приходит ко мне
и рядом садится
без позволенья, без спроса.
Я знаю:
она - нездешняя птица,
от смертных сокрытая
ненастною прозой.

В одеянье из снов
заходит она
и продолжает давний разговор.
Набегает волна за волной,
пеною трепетных слов
на губах оседая...
Свидетелей нет.
Вокруг никого.

Нас двое.
Нас тишина обложила.
От долгой беседы
пересыхает во рту.
Как замирающий вихрь,
дух в отчаянье воет,
предчувствуя
страданий орду.

Мне больно говорить,
но больнее молчать,
слушая голос печали,
когда огрубевшей рукой
ворошат угли воспоминаний
и возрождается боль
о светлом идеале
во тьме колдовской...

Локоны волшебницы
лицо опаляют, как пламя.
Её животворящие губы -
млечное звучанье, на рассвете
объятое тревожною прохладой...
Она - совершенство
лучезарных соцветий
из вечного сада.

Я пью
до самозабвенья
её ослепительный взгляд,
словно золотистое вино,
и мне не нужно
бесполезных клятв,
не нужно нежности иной.

Я, волнуясь, шепчу:
"Утоли же
жажду изувеченного сердца.
Её утоляют едва ли
поцелуи мечтаний.
Садись ко мне ближе,
ведь к скале
меня как будто приковали..."

И продолжаю:
"Что же делаешь со мной,
благозвучная дева?
Не удаляйся во мглу
безглагольной пустыни...
Спой же о счастье.
Без тебя мне темно.
Без тебя я к прекрасному глух..."

...Но явленье знакомой -
безжизненный сон,
рождённый обожаньем.
Ощущая жар разлуки,
я, как титан, пленён
обворожительницей рыжей,
о которой поэмы рождаются,
словно легенды и слухи.

Я медленно иду
с поникшей головой.
От безграничной боли горячо
в растерзанной груди.
Под мерный гул шагов
на многолюдной мостовой
за неуловимою тенью любви
я идти обречён.


9. Наступление тьмы

Раньше часто получал я по морде
и не знал, какой день и какое число.
Многим людям я крови попортил,
швыряясь камнями увесистых слов.

Прогуляв все мечтанья в притоне,
я бесхозное сердце оставил взаймы,
но, не видя людей, не сложу я ладони
и не взмолю об отсрочке
наступающей тьмы.


© Сергей Негласных

В начало страницы

 

Авторизация