ВНУТРЕННЕЕ СГОРАНИЕ


1. Последняя надежда


Ты - моя последняя надежда.
Я не знаю даже, где тепло найти.
В объятьях приютив, утешь ты.
Я оступился, милая, с пути.

 

Мечтая о божественном покое
среди томимых половой истомой,
я оглох от скрежетанья коек
и боюсь любой знакомой.

Стань же для меня началом
всех незримых, жизненных начал.
Душа в миру без чуда одичала.
Я красоты не замечал...

Я у ног твоих и всё отдам.
Тебе отдам до радости последней.
Ради нас, назло развязным ртам,
я выдержу любые сплетни.


2. Преодоление

Ты спишь и видишь чудный сон.
Захмелев, бушуют за окном метели.
Неприступным мраком занят горизонт.
Безумие повсюду. Воля на пределе.

Я не привык терпеть: хочу сейчас
касаться ласково губами щёк и скул.
На душевные терзанья снова ополчась,
я бессилен задушить в себе тоску.

Я здесь всему и всем давно чужой.
Под сердцем у меня заложен динамит.
Таких посмертно наделят душой.
Таких судьба всегда клеймит.

Когда город спит, когда он опустел;
когда едва идёшь среди домов высоких,
невозможно удержать уныние в узде,
ведь из сердца выжаты все соки.

Сдуру ринувшись в любовный омут,
под гнётом душных чувств я горблюсь.
Любовь подобна ошалевшему больному.
Я шатаюсь от её ударов в корпус

и продираюсь сквозь мороз и зной,
но, задыхаясь, не взмолю я: "Помоги мне..." -
тебя - воздушную, как жизнь - весной.
Лишь воспою в лиричном гимне.


3. Внутреннее сгорание

Сердечный ком в груди огромен.
Растаяла сомнений и унынья глыба.
В сердце ничего не сохранилось, кроме
тепла твоих непознаваемых улыбок.

В нём когда-то веяла прохлада.
Нежность в сумраке страданий остывала
и теплилась надежда, словно ладан,
бесполезно обгорающий и вяло.

В череде несвязных, длинных дней
меня очаровал твой взгляд неотразимый.
С каждым новым днём всё холодней,
но бессильны оказались зимы.

В жарком сердце - крематорий.
В нём дотла сгорают зависть и тоска.
Я не желаю думать о безвольном вздоре.
Мой хребет прочнее коренастых скал.

Я шагаю, расправляя смело плечи,
и приветствую встревоженных прохожих.
Нежностью для горожан я искалечен.
От неё всегда бросает в дрожь их.


4. В звёздной тишине

Посмотри, любимая, на небо.
Устреми же ввысь свой взгляд.
Я давно так счастлив не был.
Звёзды к нам благоволят.

Не нужно никаких сомнений.
Нет никакого повода для них.
Прочь ушли уродливые тени.
Я в покои радости проник.

Любимая! Ты не чужая мне.
Тебе в толпе я тоже не чужой.
В надмирной, вещей тишине
беседует душа с душой.

Так тихо... Не бывало тише.
Строгий ход часов бессилен.
Мы шума стрелок не услышим,
как бы нам они не голосили.

Расстоянье душу не смутит.
Счастье победит любую тьму.
Сердце, вырываясь из груди,
раздаётся в ритм твоему.

Взгляни же, милая, на небо
в лазурном, золотом разливе.
Я давно так счастлив не был.
Никого нет нас счастливей.


5. Совпадение

Никому тебя я не отдам
и от всех страданий скрою,
доверяясь солнечным мечтам,
их преображающему строю.

Нам нет дела до прохожих.
Вечность мимо нас проносится.
Я влюбился в жизнь до дрожи
в городской разноголосице.

Мне спокойно. Ты со мной.
Ощущая хрупкость белых плеч,
я упиваюсь млечной тишиной
с тобой в грудном тепле.

Слетают тихо поцелуи с губ
и о чистой говорят любви нам...
Я изгнал неумолимую тоску,
вняв ключевым глубинам.

Припади же, милая, ко мне.
Я тебя от ледяных речей укрою
и заслоню от роковых камней,
зловещей брошенных рукою.


6. Золотая птица

Ты самая живая из земных созданий.
Ты о суматохе позабыла городской.
Вырываются слова признаний из гортани,
но я не потревожу твой покой.

В ночи́ сверкнула огненная птица,
словно метеор, резвясь среди созвездий.
Она, тоску рассеяв, золотится
и несёт из детства солнечные вести.


7. Освобождение

Не плачь и не грусти, мой ангел...
Я за грехи влачусь в обители ночной.
В глубине души погребены останки
мрачных чувств, сокрытых мной.

Стиснув зубы, я шагаю напрямик,
но под тяжестью нечаянных разлук
не ослабил мёртвой хватки ни на миг,
вездесущему сопротивляясь злу.

В сомненьях прозябая и в тоске,
нередко мы воспоминания хороним
и говорим, чёрт знает как и с кем,
открывая души посторонним.

Былое, словно дом заброшенный...
Заходить нам страшно за его порог.
Горестные мысли, как горошины,
не дают уснуть, впиваясь в бок.

Ворочаясь на алтаре страданий,
желать мне без отрады не впервой
и не впервой мечтать о лунном стане,
красотой пленяясь гробовой.

В глухой, губительной прохладе
до изнеможения затравленный тоской,
трепетно и нежно я другую гладил
и в объятьях пропадал другой.

Яд вожделенья в душу проникал.
Жалость разрасталась в горле комом.
В безрадостном мерцанье ночника
мир вокруг казался незнакомым.

Поцелуи прожигали кожу мне
и мечту в сердечной плавили глуши.
Я с тех пор не слишком поумнел,
неугодные терзанья заслужив.

Я сбегал из заключения раз сто
и задушевный смысл обретал в тебе.
Мне открывается лирический простор,
безграничный, как простор степей.

Устав от каждодневной беготни,
я нежность чувствую и забываю гнев.
Тяжёлые, бездарно прожитые дни
обратились в прах в её огне.

Остался только золотистый слиток,
иногда у смертных именуемый душой.
Так его и не разбили и не унесли так.
Он лежит - недвижимый, большой.

Он твой и только твой, любимая.
Истлели вероломных чувств останки,
но на улице пройти не в силах мимо я -
мимо божества, мой чуткий ангел.


P.S.

Не обладаю я песенным даром.
Голоса нет в пересохшей гортани.
Я спел бы тебе о грядущем и старом,
о ничтожности спел бы страданий...

Сердце теплится, словно лампада,
лица твоего озарившая нежный овал.
Много раз я спотыкался и... падал,
но, подчиняясь свободе, вставал.


© Сергей Негласных

В начало страницы

 

Авторизация